Крекс-пекс-фекс… простите, лыт-дыб-бр! И о другом немножко.
Мы с рукой остались дома.
Вернее, мы сходили на перевязку, а на работу не пошли. Но срука оказалась такая сволочь, что в благодарность за укутывание, разболелась еще больше! Ну что с нее возьмешь, — срука!
Зато есть время неспешно побродить по лентам френд-оф.
Вчера наблюлся слабый всплеск интереса к тюрьме: мало того, что я лениво пробормотал что-то об НТВшном сериале, но и "некий послушник", отбухавший срок, через Благовест поделился своими соображениями: «— Мое обращение началось с того, что к нам в колонию привезли из Пензы вора в законе, — вспоминает Вячеслав. — Звали его Андрей Мишин. Было ему всего 28 лет, но авторитет в криминальном мире он имел большой. С четырнадцати лет он скитался по тюрьмам, и на свободу так и не вышел — умер в тюрьме. Для нас вор в законе был редкостью и мы, как смогли, создали ему подобающие условия: была у него даже отдельная камера, и в ней он... молился! Он был глубоко верующим человеком. … Андрей и словами, и примером убеждал нас, что нужно обратиться в Православие...
…Он многих, и меня в их числе, обратил в Православие. Ведь у вора в законе очень большой авторитет, который отнюдь не на кулаках держится, а на чувстве справедливости, на своего рода нравственной силе. В уголовной среде эти авторитеты все же хоть какие-то нравственные нормы поддерживают. Не дают скатиться криминальному миру к беспределу и рекам крови... Ведь все нравственные нормы берут свое начало из Библии.»

Не знаю, как сейчас: уж и в России-то 14 лет не был, а на зоне и того больше, но в восьмидесятых (а только об этом времени и могу говорить по своему опыту) были у зэков отношения с религией несколько… парадоксальные, что ли. Основной массе религиозность и все, что с ней связано, были глубоко "по барабану". Но существовали как бы два полюса. На одном из них находились "цветные", "законники". Не так много "авторитетов" я встречал (сидел не там), разве что на этапах пересекался да по рассказам знаю. Так вот, представить себе "авторитета" без креста на груди было просто нельзя. Непременный, так сказать, атрибут. Да и в наколках христианской символики было достаточно: купола с крестами (иногда сочетавшиеся с витыми — "эсэсовскими" — погонами на плечах и голой красоткой на предплечьи, постоянные заверения в "истинной православности" и пр. Впрочем, об этом написано достаточно и вполне понятно, что христианством от этих персонажей и не пахло.
Другую, гораздо менее заметную группу составляли "религиозники", т.е. люди попавшие в лагеря по статье 227 (если не ошибаюсь, забывать стал УК) "Нарушение закона об отделении религии от государства, причинение вреда гражданам под видом исполнения религиозных культов", или по 70-й "Антисоветская агитация и пропаганда". В первую очередь это были представители ИПХ, ИПЦ, "нерегистрированные" баптисты, пятидесятники, иеговисты и пр. Или правозащитники, писавшие о притеснении религии государством. Они, как правило, ни к кому со своей религиозностью не лезли в глаза, о вопросах веры соглашались говорить только с достаточно доверенными людьми, тихо но упорно голодали, требуя разрешения иметь при себе Библию. Их было много, но мало о них известно сегодня. С некоторыми из них и мне посчастливилось встретиться и я всегда с глубоким чувством буду вспоминать и о. Глеба Якунина, и о. Сигитаса Тамкявичуса и Николая Боборыкина, наставника пятидесятников из Находки…
Сегодняшнее же массовое обращение зэков в православие вызывает у меня некое тягостное чувство. Очень уж громко, неуютно как-то.

Для тех, кому эта тема интересна, глава из книги М.В. Шкаровского "Русская Православная Церковь при Сталине и Хрущеве" (спасибо tozhe_kot за книгу!), о православном диссидентстве. Труд официозный (Крутицкое подворье), но по настоящему дотошный и хорошо документированный.