Antero Kiuru (antik) wrote,
Antero Kiuru
antik

This journal has been placed in memorial status. New entries cannot be posted to it.

Categories:

Что-то крепко меня зацепило…

…старое стихотворение Цветкова:

Что-то рассудком я нынче нетверд,
самое время подать в неотложку,
Кант и Спиноза, Косыгин и Форд
сели на кухне, жуют понемножку.
В солнечном черепе мозг невесом,
сердце в куски от неистовой ласки —
выйду на кухню, пройдусь колесом,
всех расцелую в припухшие глазки.
Вон, за трубой, различаете, кто там?
Это же Бойль со своим Мариоттом.
Гей, долгожданные, с кем по рублю?
Форда не трону, Косыгина тоже.
Канта я, в принципе, больше люблю,
но и Спинозу обидеть негоже.
Форда за водкой гонять не с руки.
Канта трясет алкогольная рвота.
В комнате музыка, бьют каблуки,
Бойль в полонезе ведет Мариотта.
Дверь нараспашку, заходит сосед.
Справа Ортега, а слева Гассет.
Дырка во времени. Ищем иглу.
Сутки буксуют по липкому снегу,
Бойль Мариотта облапил в углу.
Пьяный Гассет обнимает Ортегу.
Форд и Косыгин на кухне пластом.
Кант к умывальнику прет, как торпеда.
Кто меня вышил болгарским крестом
на полотенце похмельного бреда?
Дырка во времени. Свет из окна.
Дверь нараспашку. Заходит она.
Голые лица. Пустой кабинет.
Вот мои пальцы — по-прежнему десять.
Имя и отчество. Имени нет.
Отчество есть. Но куда же привесить?
Гордый микроб на предметном стекле.
Вкрадчивый доктор — катись, образина!
Белый мешок на стерильном столе
бьется навзрыд под иглой сульфазина.
Парочка мускулов, крови бадья —
где же ты, девочка, птичка моя.
Липкая лимфа, кровавый бульон,
легких страстей новогодняя ёлка:..
Странный диагноз: немного влюблен.
Редкая хворь азиатского толка.

В воздухе мозга до боли бело.
Темное слово, как муха в салате.
Смерть санитаром с косой наголо.
Жизнь пополам наутек по палате.
Стой же, дуреха, пробило двена...
Дверь нараспашку. Заходит она.
Клейкие мысли, ночные коты,
похоти поступь по крышам гудящим.
Разве ж я не был таким же, как ты,
Темноголовым и прямоходящим?
Прежнего тела теперь ни следа,
тело берет флажолетную ноту.
Левую ногу люблю навсегда,
с правой приходится жить по расчету.
Долго хранит мой изящный скелет
вражеской пули отчетливый след.
Флаг на лафете. Оструганный крест.
Над головой золотится икона.
Мне не подняться на мой Эверест,
не перейти моего Рубикона.
Электрошоком пронзило виски,
дни сочтены, как походные спички,
Бейте, терзайте меня на куски,
белые рыцари анатомички!
Тих я и робок, того и гляди —
сам в габардине, медаль на груди.
Бог изобрел притяженье планет.
Кто ж о сердцах позаботится, Боже?
Имя и отчество. Имени нет.
Отчества нет. И фамилии тоже.
Вечная девочка, лед с молоком!
Жить — не наука, любить — не работа.
Спать тебе на смерть с моим двойником
в поте любви до смертельного пота.
Где-то на воле под левым ребром
женское сердце горит серебром.
Прежняя девочка, лед не вода!
Вексель подписан, а выплатить нечем.
Может, и не было нас никогда —
что ж мы друг друга наотмашь калечим!
Свет между нами высок и упруг,
сердце мертво, как вареная свекла:
Жизнь вырывается птичкой из рук,
бьется с размаху в холодные стекла
в лобные доли стучит белена.
Дверь нараспашку. Заходит она.
Форд, к фортепьяно, Косыгин, играй! ,
День на панели деньгу зашибает.
Что это, Господи — прорванный край —
дырка во времени — Кант зашивает.
Прошлое с будущим сводит игла.
Гонит аорта больничную плазму. '.
Нежные стоны плывут из угла —
Бойль Мариотта подводит к оргазму.
Рядом на койке потеет сосед.
Снизу Ортега, а сверху Гассет.
Пой мне, Спинозушка, жарь о былом,
лей по второму — авось, одуреем!
Что же я дактилем пру напролом
там, где верней деликатным хореем?
Ловкая смерть напрягла тетиву,
Ровная сила без примеси такта.
Стой, сумасшедшая, дай доживу,
прежде умел, выходило же как-то.
Кажется, поздно, — ору ни о ком.
Пляшет стрела под худым кадыком.
С Бойлем в порядке. Ортега хорош.
Форд подбивает Косыгина в Сочи.
День разменял сэкономленный грош,
с песней ползет по обочине ночи.
В ванную жизни войду не спеша —
кто мне привидится в зеркале голом?
Может, и вправду бессмертна душа?
Надо проверить бутылочным сколом,
Первая вена в надрезе видна.
Первая кровь заливает рубашку.
Сказано — сделано. Дверь нараспашку
Дверь нараспашку. Заходит она.
Tags: Ностальгия, Стихи
Subscribe

  • Пи-и-итер!..

    После того, как приезд дочки и внучки (ни разу не виденной пока) становятся все более реальными, все больше заглатывает любовь к Питеру… Ну как это…

  • Мертвого хомяка уши…

    Копаясь в архивах на компе, обнаружил несколько замечательных лагерных зарисовок Михаила Хейфеца. Когда-то я их размещал на свой, давно сдохшей на…

  • Так, нахлынуло…

    Неожиданно получил последнюю предсмертную фотографию человека, которого я не просто любил, а даже несколько благоговел и побаивался. И как я был…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 13 comments

  • Пи-и-итер!..

    После того, как приезд дочки и внучки (ни разу не виденной пока) становятся все более реальными, все больше заглатывает любовь к Питеру… Ну как это…

  • Мертвого хомяка уши…

    Копаясь в архивах на компе, обнаружил несколько замечательных лагерных зарисовок Михаила Хейфеца. Когда-то я их размещал на свой, давно сдохшей на…

  • Так, нахлынуло…

    Неожиданно получил последнюю предсмертную фотографию человека, которого я не просто любил, а даже несколько благоговел и побаивался. И как я был…