Category: еда

Category was added automatically. Read all entries about "еда".

starche

Что-то крепко меня зацепило…

…старое стихотворение Цветкова:

Что-то рассудком я нынче нетверд,
самое время подать в неотложку,
Кант и Спиноза, Косыгин и Форд
сели на кухне, жуют понемножку.
В солнечном черепе мозг невесом,
сердце в куски от неистовой ласки —
выйду на кухню, пройдусь колесом,
всех расцелую в припухшие глазки.
Вон, за трубой, различаете, кто там?
Это же Бойль со своим Мариоттом.
Гей, долгожданные, с кем по рублю?
Форда не трону, Косыгина тоже.
Канта я, в принципе, больше люблю,
но и Спинозу обидеть негоже.
Форда за водкой гонять не с руки.
Канта трясет алкогольная рвота.
В комнате музыка, бьют каблуки,
Бойль в полонезе ведет Мариотта.
Дверь нараспашку, заходит сосед.
Справа Ортега, а слева Гассет.
Collapse )
starche

Быть одному…

Когда-то, во время молодости, это было для меня… ну, не то, чтоб какой-то мечтой, но вполне достижимым явлением. Я мог, наплевав на работу, семью и вообще "фсё", собрать рюкзак и отвалить на пару месяцев в карельский лес — один. Бродить без карты, без запасов хавки, выбираясь к ж/д на севере. Но не сильно торопясь, и устраивая себе то два дня на берегу непонятного озера с потрясающим количеством рыбы, то три дня на разрушенном схимническом посту…
Потом был короткий период, когда мечта осуществлялась только коротким приветствием мента. "Здрасти, барин!" и 15 дней можно не думать о том, кто прав, кто виноват, и с кем о чем можно говорить.
Потом — два с лишним года абсолютного кайфа на ссылке, с редкими письмами, еще более редкими разговорами по телефону.
Потом был Париж. Ожиданье жены и дочки из Германии и — тусовка одному в этом чудесном городе после работы. Бутерброды, бутылка вина, и странный город, каждый день другой.

Как молод я был. И как мне вдруг захотелось туда — в карельский лес, ШИЗо, Париж.
starche

Нас утро втречает…

В пять утра звучит злая напоминалка с "Сименса": "Тра-там тра-там та-та-та та-рам!". Напялить пока ненужные очки, сгрести сигареты, зажигалку, чифирбак и сползти с кровати. Сперва на кухню. Роняя то сигареты, то зажигалку поставить чайник, по пути в сортир щелкнуть компом, чтоб просыпался. Поставить на коробку от диска чифирбак с холодным чаем. К возвращению комп уже готов. "Батюшка", "Мочилла"… что-то там пишут… наверное… Сигарета, глоток вчерашнего холодного. Ага, пишут. Так, спам не глядя — в сортир. В 5-10 служебная "Нокия" сообщает, на всякий случай, о том, что "при-и-и-израк оф зэ опера из ди-ид". Гасить скотину! Вторая сигарета. Второй глоток. Так: "В Израиле", "В России", "В мире". Сигарета. Кажется чайник уже закипал?.. Слить вчерашний нифель. 4 ложки, кипяток, сигарета. Ну, что там пишут "май френдс"? Глоток обжигающего, горького и такого нужного! Сигарета. Бли-и-и-н! Уже пол-шестого! На кухню, кастрюльку с водой на огонь… Я снова с вами, френды! Та-ак, попутно "Гмайл", "Яху", "Яндекс". Ага, кипит. Соревнование пельменей по прыжкам в кипяток: "Раз, два, …, пятнадцать!" "Скип 40". У rikin мурлычет ее "Нокия". "Дани, доброе утро! Просыпайся, одевайся!" Поплыл пельменный дух. "Дани! Подъем!"
Ну вот. И я проснулся.
Доброго всем утра!
starche

Ламентации


«А хотелось-то мне в дорогу
При дожде и попутном ветре,
Я бы пил молоко, ей Богу,
Я б в стогу ночевал, поверьте!
»
© А.Г.

Жизнь моя в последнее время стала на редкость однообразна, тупа, безсобытийна и, страшно сказать, предсказуема! Я могу даже расписание составить :-(

5-00 — подъем, ЖЖ, завтрак, если успеваю, еще что-нибудь в сети и заодно получить материал на сегодня, привести в нужный вид и закачать в прибор;
7-00 — выезд на работу;
7-30–16-00 — "работа", а по сути, тупая выноска точек на строящейся дороге — установить прибор, сориентировать и вперед: "пять вправо, три ко мне, один лево, забивай";
17-00 — дома (пробки): обед, интернет, книги, скачать материал, перевести в нужный клиенту вид и отправить… вечером приходит с работы жена, можно перекинуться несколькими фразами; сын делает уроки и музыку, дочка где-то шастает — гиль типешесре;
21-00–24-00 — в зависимости от степени общей заебаности, вырубаюсь.
Утром — все то же самое по новой.
Несколько отличаются пятница и суббота. В пятницу возвращаюсь в три и пару часов дрыхну на радость семейству (папа не ворчит и не ругается).
В субботу подъем в 6. Если иду в церковь, то никакого завтрака, только интернет и — пешочком до Старого города. Около пяти дома и наступает "менухат шаббат" до вечера. Иногда кто-нибудь приезжает, или кто-нибудь из друзей просит "поводить хороших людей по Старому городу" и тогда церковь отменяется и прогулка затягивается до темноты — некоторое разнообразие в этой унылой жизни!
Утром — "на колу мочало, начинай сначала"!
Ну и кто я после этого? Где я после этого?
starche

Это не о ней, о нас!..

Я настолько хорошо думаю о людях, что, наткнувшись на реакцию порядочного человека, вздрагиваю от неожиданности и спешу поделиться ей с фредами:
Многозначительная Россия - 67: Системные властители дум и внесистемная Политковская

Ну и вот, до кучи:
eugene_v_k (eugene_v_k) replied to your LiveJournal comment in which you said:
Вчера мне позвонил приятель. Неплохой журналист когда-то был.
"Чем занимаешься, чем кормишься?" — спрашиваю, бо, давно не встречал его имя в прессе.
"Да,— говорит, — тут одна коммерческая структура с другой недвижимость не поделила. Взяли нас, из не самых плохих, конкурента кошмарим. На хлеб с маслом и икрой хватает".
Слава Богу, что Аня была "городской сумасшедшей", за то, что от нее-то таких слов никогда услышать не пришлось бы. За то, что журналистом была.
А вы кошмарьте — заплатят.
Their reply was:
Те, которых вы упомянули - гораздо честнее поллитровской. Они хотя бы "честных" и "независимых" не строят из себя.

(отвечать на это уже не захотелось.)
starche

Жызнь

Нахрена я субботу встал в 7 часов утра?! Наверное, привычка к ранним подъемам это одна из самых вредных привычек, прививаемых работой. Даже вреднее привычки ежедневно пить пиво с коллегами (и без-). Сижу теперь, привычно полусонный, жру горбушку черного хлеба с солью и неспешно проглядываю френдленту. Право, с часу ночи в ней мало чего изменилось :-( Даже несколько уже навязчивых призывов: "Поделитесь контактами NN. Комменты скринятся" не прибавилось. Слегка порадовал ma79 очередным "Цитатником Рунета", да 3pac разбудил воспоминания рассказом о своем перформансе в Хайфе. Правда, воспоминания не так, чтоб сильно поучительные, скорее ностальгические: "Каким же мудаком я был!" (Тут автоматом тянется: "Хэлло, Джо! Ты нисколько не изменился!" ©)
А дело было так. Был, а может, и по сю пору стоит, в славном городе Петрозаводске памятник, называвшийся в мое время "Старички на скамеечке". Изображал он основоположников, тихо приютившихся в кустах. Спокойный такой памятник. Уютный, да.



И вот, как-то с крепкого перепою, когда глаза уже на проклятый "Коленвал" не глядят, а уж влить его в себя представляется невозможным подвигом, решили мы поделиться с пенсионерами. Приятель мой, чуть более субтильный, чем я тогда, а, главное, несколько более скромного роста, был мною подсажен на постамент и были ему последовательно переданы: недопитая бутылка водки, открытая банка "Завтрака туриста" ("Рыбокрупяной фарш в томатном соусе", ежели кто помнит), газетка местная, чтоб все это сервировать на коленке одного из бородачей, и даже, помнится, обрызенный кусок хлеба. Приятель слез и я приготовился запечатлеть пикник на старенький "Зенит" (тогда еще 3М, кажется). Но тут мы услышали в ночной тиши топот и натружное сопенье. Через площадь, от Музыкально-драматического театра, к нам несся мент.
В принципе, мы и не подозревали, что делаем что-то ужасное. Но, на счастье, сработал инстинкт: если к тебе бежит мент, беги от него. Ну, мы и дунули дворами. Пьяные-пьяные, а сообразили, что если волчара и не догонит, то направление до дома засечет, и поэтому раванули мы в одну хату, где, как я знал, дверь на ночь не запиралась. Была тогда над парикмахерской на углу Маркса и Дзержинского ментовская общага, типа коммуналки. Поскольку народ работал посменно и берег нас не считая часов, дверь в коридор всегда была открыта. А я там частым гостем был: приходил с матушкой к ее друзьям-экспертам в картишки перекинуться. Хорошо играли — победитель на весь выигрыш покупал "Мурфатляра", кто-нить из жен готовил легкий закусон, звучали байки, а я кайфовал. Ну, заскочили мы в коридор, стоим, пофыркиваем от смеха, а в подъезде кто-то шарашится. То ли мент давешний, то ли так… На наше счастье, услышал сдавленное фырканье Володя-химик, как и матушка моя, выпускник ЛИКИ. Завел нас к себе, выслушал и серьезно так говорит: "Ну, пацан, если поймают, замучается мать передачи носить!"
Ну мы-то что, "ха-ха, хи-хи, жалко, сфоткать не успел"… Поправил Володя нам угасающий хмель, посоветовал языки свои придержать, а через часик выставил. Только на лестницу вышел сперва: нет ли кого.
А через несколько лет, уже под следствием, познакомился я в СИЗо с одним чудиком. Пописать ему захотелось. Ну и зашел он в кусты-голубые елочки на площади Ленина. Пристроился к постаменту гранитному. 5 лет за "особо циничное хулиганство".
Такие дела, брат…
starche

Утреннее ворчание

«На канале ТНТ стартует новый проект под названием "Другая жизнь". За 4 недели участникам нужно полностью переменить свою жизнь: овладеть другой профессией, завести новых друзей, стать другим человеком.» — херня какая! Вполне заурядная ситуация, неужель такая редкость? Со мой так раза 2 было, минимум. Это только если "по большому" считать, когда на годы. А то "сделать из классической скрипачки ди-джея!"… Говна–пирога!
starche

По мотивам ЖЖшных постов. Африка, еда, работа.

Несколько зацепила развернувшая в журнале stilo дискуссия, вызванная ее ссылкой на пост tosainu. Хотя пост был продиктован вполне нормальным стремлением оградить "белую", "европейскую" жизнь от наплыва варваров, реакция была ожидаемая: "Дура, расистка, мочи фашистофф!" Робкие упоминания оппонентов о том, что "шоколадный цвет" и "банановая диета" в исходном посте появились только потому, что наблюдалось варварское отношение к еде именно среди этих представителей благородного и древнего племени беженцев, во внимание не принимались. В конце концов я устал отслеживать все полемические изыски в этом треде. А глянув на исходняк просто сбежал: много слов, ниасилю.
Тем не менее, что сказать по этому поводу имею. Ибо больше всего меня, во время моего краткого трехмесячного пребывания в Африке, поразили именно отношение местных к еде, их отношение к работе, оголтелый расизм коренных израильтян, в основном сильно левых и — собственный "биологический" расизм. Об этом и попробую рассказать, уповая на то, что уж мой-то журнал комментами не завалят.
Collapse )

Ну вот, dixi et animam levavi. Прошу прощения у рискнувших заглянуть под кат френдов за многословие и некоторую сбивчивость изложения (бо невыспавшийся сидю, как дура с мытой шеей и жду вызова на работу).
starche

(no subject)

«Железный шлем, деревянный костыль/ Король с войны возвращался домой…» ©

Жарил детям пельмени и — навеяло мне запахом, как маменька меня из похода встречала беляшами и подвернувшимся — из-за визита в наши Богом забытые края дочери Косыгина — настоящим портером. Смолотил я тогда чуть ли не четыре десятка матушкиных беляшей, запил это дело семью–восьмью бутылками потрета и вырубился на двое суток.
Очень трудная эта "тройка" была. Какая-то совершенно суматошная. Вспоминать о ней прикольно, конечно, а вот в походе было не то чтоб не до смеха совсем, а как-то неуютно. "Приключения" начались с первой же ночевки. Она еще "теплая" была, в Пиндушской школе. На нашу беду уложили нас в кабинете биологии. Ну как было не пошутить над товаркой, и не запихнуть в спальник вместо обиженного невниманием "второго номера" школьный скелет. А руку оного — на нежную девичью грудь пристроить. Так что первый съем с маршрута у нас произошел по причине "нервного срыва"… А потом началось! 8-й шлюз. Совершенно фантасмагорические берега ББК с обваливающимся цементом, ночевка на змеином гнезде (это же надо было так умудриться в полумраке шатер поставить!), ночевка на развалинах "командировки" — полусгнившие бараки из торфяных кирпичей и ржавая колючка вокруг — на которую вывела нас гнилая лежневка. И наконец — деревня Тайгеницы. Паче чаяния оказавшаяся заброшенной. Правда, не совсем. Но тем это все было чудесатее и чудесатее: в заброшенной деревне, вдалеке от дорог (не считать же дорогой заброшенную лежневку или еле заметную уже грунтовку "почти доходящую" до Телекино, где 9-й шлюз и лагерь строгого режима?) живет одинокая бабка, каких-то, не то чтоб преклонных, а совсем уж запредельных лет. В двухэтажной избе с белой баней, при курочках, корове и вполне дружелюбном псе. А в избе у нее угол иконами — от пола до потолка! И еще на чердаке на хороший музей стопками сложено. Понятно, что не ведьма. Ну, картошечку мы бабусе убрали, хоть и поздновато было, но много еще в земле оставалось, в погреб сложили. Капусту до настоящих заморозков оставили. Водички натаскали в баню, и так, по бочкам. Тимуровцы, словом! Ну и бабуся нас порадовать решила: выкатила к ужину два эмалированных бака, в каких белье кипятят, — простокваши. А к ней лещей вяленых от пуза. Ну мы и навалились. Расплата воспоследовала. Нет, не понос, хуже.
Картинка с выставки: "На золотом крыльце сидели". Крыльцо то — напомню, на уровне второго этажа. Сидели, рюкзаки собирали. Тут тебе и спальники, и свитера, и жорево на всю безнаселенку. А тушенку в том сезоне почему-то продавали только в стеклянных банках. И это — важно. И вот, на то самое крыльцо, где уже сидели с десяток лбов и их боевых подруг со своими рюкзаками, выходит со словами: "Давно я такой простокваши не пробовала!" хрупкая девушка Анечка и крыльцо рушится вниз. В результате образуется некий слоеный пирог: Анечка — доски — тушенка с крупой и хлебом — доски — спальники с рюкзаками — доски — лбы и боевые подруги, которым не хватило места на перилах золотого от закатного солнца крыльца.
Вопреки всем опасениям, Анечка прочти не пострадала (если не считать пробитого щепкой "большого якутского носика"), чего нельзя было сказать о продуктах. Почти вся тушенка размазалась по спальникам, туристам и хлебу, вдумчиво перемешалась с крупой и макаронами, приправив получившееся блюдо изрядным количеством мелко крошенного стекла от банок. Маршрут оказался под серьезной угрозой, но, после долгого обсуждения и пожертвования доброй бабусей (крыльцо которой мы, понятное дело, незамедлительно починили) немерянного количества вяленого леща, решено все же было рискнуть на ненаселенку. Ну вобщем, незадался поход. К тому времени, как мы вышли на Вирандозеро макароны, вареные с вяленым лещем, вызывающие уже у всех стойкое отвращение, закончились. Попытка рыбной ловли принесла несколько плотвичек и лещей а давно заброшенный огород порадовал несколькими клубнями стремительно дичающей картошки. Тем и выжили (ноябрьский лес в Карелии не особо богат продуктами). И вот, когда мы стали уже жадно поглядывать на боевых подруг, оценивая отнюдь не их внешнюю привлекательность (право, в 19 лет все девушки безумно хороши) а, скорее, остаточную упитанность, вышли мы наконец к Маленьге. Тогда по Беломорско–Архангельской ветке бегала еще "коза пятьсотвеселая". На которой мы до почти родного Беломорска и добрались, сметя там в привокзальном буфете запасы тухлых "чебуреков рыбных" и бутербродов с изогнутыми лепестками черствого сыра. Ну а там — на мурманский и домой. К беляшам и портеру! Вот ведь, сколько лет прошло, а до сих пор этот запах будит что-то. А и маменька моя, как чувствовала — на пятидесятилетие мое добралась до Иерусалима, чтоб непутевого сына беляшами побаловать…

17


«В те времена укромные, Теперь почти былинные…» © ВСВ
starche

По поводу и бес…

Данный анекдот в наших кругах был известен в другой редакции:
Цирк заключает контракт с известным ловцом диких горилл. Перед подписанием — аттестация. Индеец Джо явился с дубинкой и в сопровождении Дикой собаки Динго и Старого негра Мафусаила. Вобщем, анекдот довольно длинный. Комиссию, в основном интересовало, зачем нужен старый негр Мафусаил, пока наконец, очередная горилла, сидящая на баобабе, не отобрала у Индейца Джо дубинку и не огрела его самого. Вот тогда, летя к земле, он и произносит коронную фразу: «Мафусаил! Держи собаку!»
Теперь картинка: Славный остров Кижи. Зима. Но зима, в отличиет от нынешней, хилая весьма. Шхеры не замерзли и поэтому связь с большой землей осуществляется вертолетом, раз в недель забрасывающим почту и хлеба тучные в Сенную губу, Кижи и Великую губу. Количество мест, оставшееся для пассжиров, объявлялись после погрузки хлеба и начинался бой у кассы в Песках.И какие там были бои! Мне как-то, одна тетка, вполне увесистая, умудрилась лечь пузом на голову (при моих 192-х сантиметрах) а на плечо поставить мешок с чем-то живым! Это была — сага!
Впрочем, в тот знаменательный день, о котором, собственно и речь, я был на острове и уже которую неделю с нетерпением ожидал подгона с воли. День рождения был катaстрофически близок, а денег не было даже на осточертевший «Коленвал» с бетонными пряниками и «Завтраком туриста». Да и запись в Черной тетради уже перекрыла погнозируемый доход плотника-реставратора. В общем, было тухло и кисло. Плохо было. И даже стрекот вертолета не оживил безвременно усопшую надежду. Тем не менее, оделись мы с Лидкой, взяли на поводок Хану ун цу чего-то-там, фон еще-что-то, среди кижопских кадров более известную, как «Анька-дура», и поперлись на бугорок, куда обычно садилась эта зеленая сволочь.
И вот из дверей, уже исторгнувших мешки с почтой и хлебом, кутаясь в роскошную шубу, появляется единственный кижский пассажир и раздается дружный вопль. Мы орем: «Элечка!!!», А она, увидев несущуюся к ней Аньку-дуру исторгает вопль, перекрывший шум вертолета: «Мафусаил! Держи собаку!» Мы с Лидкой в истерике валимся в сугроб. В соседний сугроб Анька-дура втаптывает Элечку, на ходу облизывает с нее макияж и начинает судорожно, пока не отобрали, рвать сумки, источающие запах финского сервелата. Задними лапами стоя, естественно, на Элечке. Мы, повизгивая, ползем спасать деньрожденную трапезу. А пока мы вырывали из оскаленной фашистской пасти драгоценные сумки, кто-то успел рассказать экипажу «чего это с ними». И за мной до конца зимы закрепилась кликуха «Мафусаил». А анекдот приобрел необыкновенную популярность в районе аэропорта «Пески» и на острове.