Category: образование

Category was added automatically. Read all entries about "образование".

starche

Субботний дыбр

Все утро, аж с 6 часов, просидел, проставляя тэги за 2005-й год. Ну и писучий же я! За неполных 4 года больше 1100 записей! Так что проставил только 3 самых востребованных тэга: Иерусалим, Картинки и Мемуаразм. А еще 2003 и 2004 ждут. И это вместо затыкания битых линков в сайте! Просто подумал, откопавши копии старых страничек, что помещать их в таком виде нельзя: малоинформативно, графика плохая (да и чаще всего снимки не мои) и вообще! Полез к себе в журнал и обнаружил, что на те же темы у меня в ЖЖ информации больше, чем на сайте! Придется совмещать (не линковать же дневник, в конце концов).

А еще милая rikin зашла на "Одноклассников" и нарыла там кучу знакомых. И стали ее там пытать: "А как, вообще, ваш Израиль-то выглядит?" и попросила она меня накопать что-нибудь усредненно–стандартное, чтоб не шокировать простых девчат из Текстилей. Кто ж это может, в здравом уме и тверезый любимой жене отказать: пришлось срочно собирать по сусекам и выкладывать. Если у кого еще есть знакомые девочки из Текстилей, Мневников, или другой такой же провинции — welcome!
А я на тех же "Одноклассниках" нашел только одну знакомую. И то, из параллельного класса. Но зато ту, которую я тайком до дому провожал несколько раз (стеснительный я был тогда! Кто знает меня — не поверит). И вообще, вьюноша я был, хоть и нагловатый со взрослыми, но к сверстницам относившийся с большим пиитетом. Видимо, сказывалось воспитание в женской среде. Более ровными и реалистическими отношения с девушками стали только в универе. Но, кажется, это единственная область человеческих взаимоотношений, где я никогда, вплоть до преклонных лет моих, не опускался (или не поднимался) до "здорового цинизма".
starche

Ну, и где мои семнадцать лет?

Смотрю на дочь и вспоминаю, какой и сам я был безбашенный в 17 лет. Слава Богу, что большая часть моих заездов ей и в голову не приходит! Да и живем в другой стране, где не получишь железнодорожным фонарем по голове не только потому, что товарняками никто не ездит, — даже если б и ездили, вряд ли здесь придет в голову сопровождающему подкрасться к мирно сидящему на тормозе молодому бродяге, врезать ему по чану железным ящиком с лампочкой и сбросить с набирающего ход состава… Другая страна, другие времена, другие люди вокруг. А дурковатость все та же — фамильная. Правда, я был до отвращения избалованной интеллектуальной юной сволочью из достаточно хорошей семьи, а не девочкой-пэтэушницей из семьи нищих иммигрантов, но одержимость нарушать все и всяческие запреты, но глубочайшее убеждение, что если "придется потом платить", то "ведь это… потом", благополучно перешли по наследству что к старшей, что к младшей.
Помню грандиозный семейный скандал, когда я заявил, что поступать буду или на востоковедение в Питере, или никуда. В крайнем случае, на философский, если отменят преподавание марксистской бредятины. Но поскольку перспективы на это в 1969 году были нулевые, то и альтернатива выдвигалась только для большего сарказму. Решающим аргументом в споре послужили слова деда (видать, бабушка подсказала), что "мы не настолько богаты, чтоб содержать тебя в Ленинграде 5 лет". Это я понял и гордо сказал: "Значит, в армию пойду! Пусть меня замучат". Потом собрал рюкзак, кряхтя взвалил на плечи "Салютку" и умотал с ребятами на Водлозеро навсегда, на месяц.
Три летних недели в палатках, шелест воды под байдарочным днищем, заброшенные, заросшие травой деревни, восходы, закаты и чьи-то губы, шепот за соседним кустом и плеск ночного озера…
Каково же было мое возмущение, когда вернувшись успокоенным, благостным, забывшим обо всех скандалах и внутренне готовым сказать "Служу Советскому Союзу", застал я матушку мою в несколько нервическом состоянии.
— Ну вот, успел! — сказала она.
— Чё успел-то?
— Вернуться. Завтра первый экзамен. Документы твои на историческом. Собеседование ты прошел, так что давай, готовься. Завтра к восьми на второй этож в 220-ю аудиторию. Первый экзамен — история.
Какое, блин "готовься"! Опять до половины ночи безобразный (с мой стороны) скандал. Господи, да если б я встретил такую пакость, как я в 17 лет на своем пути — первый морду набил бы!
Вобщем, часам к двум пополуночи меня сломали (во-первых, усталый я был зело после похода, да и пацан, при всей своей паскудности, не злой и не сильно вредный). А в 7 часов у холостяцкого диванчика моего уже дымилась чашка горячего шоколада (сказал кто-то матушке моей, что шоколад по утрам повышает сообразительность и к окончанию 10 класса день экзамена для меня начинался с запаха шоколада, поданного "у койку"). Ну и пошел я. Сдал на пятерку. А потом уже интересно стало: если и к другим экзаменам не готовиться, сдам? Сдал. Правда, на английском чуть не срезался — от волнения (а врать не буду, волновался, хотя и делал вид, что все по барабану), почему-то все числительные стал по-фински говорить. Впрочем, сошло. Даже не предложили на финно-угорский переводиться.
Поступил-таки. Правда, ни умнее, ни сдержаннее от этого не стал. За что и был с третьего курса с позором изгнан "за поведение, недостойное высокого звания советского студента". Потом восстановился, впрочем, но это уже совсем другая история.
И вот думаю я: а окажись-ка я сейчас на месте матушки своей? Да кроме оскорблений и банки ледяной воды в постель вместо шоколада, ничего бы моя дщерь от меня не дождалась бы!
Слава Богу, что нет у нее такий амбициозных претензий, как у меня в ее годы. Обучение ее в Сорбонне я бы точно не потянул.
starche

Опять need help

Дорогие друзья! Вновь нуждаюсь в добром совете: недавно выяснил, что мой внук, оказывается, мечтает переехать в Израиль "насовсем".
Вводные: пятнадцатилетний обормот, развит, но ленив и неорганизован. Мама (и бабушка) еврейки, папа — нет, зато дедушка хоть и не еврей, но живет в Израиле.
Мотивация: при всей раздолбаистости, прекрасно понимает, что служить в Армии Обороны Израиля гораздо комфортнее, легче и безопаснее, чем в российской.
Я пробовал узнать что-то о программе "НААЛЕ", но, пока безрезультатно. То есть, на уровне слухов и общих утверждений, что "берут только уживчивых отличников с прекрасным психотестом" и рассуждений о том, что "будет нелегко". Будет. Без мамы жить вообще трудно. Но 15 лет уже близко к мужику.
Конечно, хотелось бы вытащить парня в нормальную страну. Все-таки — внук.
У кого есть какие соображения по поводу?
starche

Лытдыбр

Вчера наспех, на бегу пообщался с tar_ba_gan. Результат — вместо того, чтоб собираться на работу, выпинав детей в школу, сижу и слушаю диск петрозаводской группы "Ва-та-га" (который я, правда, обозвал поначалу "Эл-эс-дэ").
Жаль только, что город несколько суматошно мелькнул перед нами: "А вот здесь,.. а вот там,.. а если пойти туда…"
Что, впрочем, дает надежду на продолжение знакомства.
Люблю знакомить с городом хороших людей. Понимающих.

А спать хо-о-четси-и-…
rodina

Ленивый лытдыбр с мемуаразмом…

Халтура горит — то ли у меня стенки плывут, то ли по жизни они кривые. Правда, утешает то, что полигон пока посчитать не могу — точки еще не дали и есть надежда, что убрав высотную ошибку между базами, компенсирую и сантиметровые сбои в проложении. По крайней мере, начальник проекта, по пути с Мертвого моря заглянувший ко мне, в ужас не пришел и велел не размазывать сопли, а брать рулетку, дистомат и проверить пару особо выдающихся в сторону точек. Так завтра и попробую. А пока наслаждаюсь бездельем под Led Zeppelin (кстати, кому хоцца, стучитесь в комменты, нашел на Рапиде 10 альбомов и mp3 и .ape и могу поделиться ссылками) и размышляю: то ли Бог хранит меня, грешного, то ли Он какого-нибудь хорошего человека огорчать не хочет и посылает ангела придержать голову мою, когда говно совсем уже захлестывает?
Правда, зэки такое состояние называют "жить будешь, а улыбаться — нет": постоянное балансирование на грани. Какую роскошную возможность я имел спиться, а!? Как говорили бабки на Кижах: "Эстолько питось-то было!", и, вроде, пока ничего, не совсем еще. Сколько возможностей я имел в этой жизни сесть по бытовой: по браконьерке, по хулиганке, за нанесение тяжких телесных и менее тяжких (а так же легких) и просто по воровайке*, а сел с приличными людьми по приличной статье и на зоне получил больше, чем в университете…
_________________
* Дорогие френды, за воровайку не беспокойтесь: ни опыта карманника, ни опыта домушника так и не приобрел: просто и обычное распиздяйство бывает чревато. Вот один из самых мутных фактов моей биграфии: Сидели мы как-то с приятелем, пропивали мою парнасу. А было ее тогда не то чтоб сильно много, но на пропой души почти хватало. После исключения с третьего курса универа работал я грузчиком в магазине "Мелодия" и вовсю имел с родного дефицита — кому телевизор цветной устроить, кому точило "Электроника", кто-то по кассетнику "Весна" страдал… Да просто позвонить, сказать, что пианино пришли, да до дому аккуратно, с заботой доставить… В общем, тогда, кажется, пианины были. А когда музыкальные деньги кончились, открыли мы с приятелем заветный пакетик. Ибо был мой приятель не просто студент, а комсорг, а в заветном пакетике лежали членские взносы с 2-х сотен студентов-медиков… И пошли мы добавляться в "Шашлыкану", где барменом был замечательный чел, бывший политзэк, в бытность свою студентом-юристом, получивший "измену Родине путем совершения диверсионного акта" за поджог стенда у чехословацкого консульства в 1968 году. Бармен-дивесант был любезен настолько, что не только без слов принял стоимость пары бутылок коньяка десятикопеечными монетами, но и выделил нам из своих фондов легкую закуску. Ну мы усугубили. Потом еще усугубили. Потом договорились, что "завтра занесем" и еще усугубили. Потом договорились, что еще занесем, но вняли увещеваниям и взяли с собой. И повлеклись. Что характерно, ленивой рысцою, поскольку уже хотелось спать. Но спать хотелось только сперва. Когда мы, двигаясь самой короткой дорогой, спустились в некое маловразумительное место, заполненное складами, гаражами и какими-то СМУ, нам, совсем наоборот, хотелось уже не спать, а "душу облегчить"… Как культурные люди: бывший студент и действующий комсорг, мы не моги банально пристроиться в кустиках или под забором, да еще и с какими-то вульгарными лопухами. И пришла нам в голову замечательная мысль. И мы ее воплотили. Мы залезли через форточку в какое-то СМУ, отыскали бумажку помягче, выбрались вон и облегчились. Но, как сказал потом приятель, видимо с дерьмом и мозги выдавили. Потому как нам одновременно пришло в голову, что вот я вот с каким-то металлоломным "Ундервудом" маюсь, а у них там замечательная электрическая "Оптима" простаивает! Давай! В общем, конфисковали мы "Оптиму". Через форточку конфисковали. А когда проснулись утром, то кроме реальной головной боли, получили еще и другую: как нам теперь эту бл%дскую "Оптиму" в эту бл%дскую контору вернуть, да еще и вспомнить, где эта контора находится! Ну, когда упаковав эту бандуру в самую большую из имеющихся сумок, мы добрались до места преступления, там уже стояли 2 милицейских ГАЗона и кто-то там вовсю снимал пальчики с подоконника и столов. Следак размашисто строчил протокол осмотра места проишествия и гадал: это кто-то из своих, или появился фигурант с супер отмычкой, не оставляющей следов. (В то, что пишущую машинку вынесли через форточку, он не поверил и потом, тем более, что следственный эксперимент с нашим участием завершился неудачей: мы никак не могли вспомнить, как мы эту дуру в такую дырку пропихнули.) И тут являемся мы. С машинкой. Типа — повинную голову. Ну, машинку — владельцу, нас — в ментовку. "Оформлять будем". Тут бы нам и приплыть, да я этого следака уже видел. А, главное — слышал о нем (городишко-то ма-аленький и в основном все друг-друга, хотя бы по наслышке…) В общем, "пол-часа позора и на свободу с чистой совестью". Пришлось смотаться к матушке на работу за двумя сотнями. Хорошо, хоть ГАЗон оставили в стороне от телецентра и сопровождающего не послали даже до вахты.
А бармену я занес через неделю. Впрочем, он понял.

И таких приколов в моей жизни было — другому на три многовато покажется. И не только таких: и с товарняка сбрасывали на ходу, и под лед уходил, и бит бывал жестоко, и бил, и сам шланги резал, и вилкой в меня торкали, и ножиком, и сам торкал, пусть и неумело… А ведь до сих пор живой и сравнительно здоровый. Странно,а?
starche

(no subject)

Trium
От полной безчтивости — все скачанные книги остались на пребывающем в состоянии клинической смерти компе, а твердые все прочитаны и, некоторые, не по одному разу — полез я воткнуться во что-нибудь умное на «Публичные лекции Полит.ру». Сказать, что совсем уж зря, не могу. По крайней мере, пара–тройка качественных и не безразличных мне материалов там нашлась. Но вот зацепила «на высказаться» как раз, лекция, заявленная, как выступление Валерия Абрамкина, но из-за его опоздания превратившаяся в бенефис некой Людмилы Альперн, дамы восторженной, и о Валерии Федоровиче говорящей исключительно с придыханием. Так что, соответственная рамочка следующим мыслям Валеры была создана.
А мысли, надо сказать, сильно неоднозначные.
Для начала стоит сказать, что к Валере я отношусь с огромным уважением. Сидел человек тяжело и честно, отбухал подряд два срока по 190-прим и вообще, мужик на редкость правильный и человек интересный. Но… Существенным недостатком его, с моей точки зрения, является интеллигентность. И, как любой интеллигент, зону он сильно романтизирует. Не смотря на то, что сам ее нахавался в полной мере.
Я хорошо помню тот единственный его проект, в рамках «Тюрьмы и Воли» (в то время недолго называвшейся совершенно зубодробительно: «Общество по гуманизации пенетенциарной системы» — ну и кто из зэков это без запинки выговорит?) Тогда Валера, если не ошибаюсь, после Красноярского бунта, выдвинул фантастическую идею — зэки и менты должны объявить совместную забастовку с требованием гуманизации условий содержания в местах лишения свободы. (В одном он был безусловно прав, когда утверждал, что ментам живется не слаще, чем зэкам. Не даром у наших просто говно кипело, когда они слышали: «Начальник, я-то здесь по приговору и на время, а ты по своей воле и навсегда!»)
Ну, казалось бы, предложил — и предложил. Мало кто когда чего ляпнет! Так Валера разместил свое предложение, где на правах рекламы, а где и подписав журналиста на скуп, во множестве популярных тогда газет: «Комсомольской правде», например… И это — прекрасно понимая, как зэки относятся к печатному слову, сколько лагерных параш о грядущей амнистии, о «закулисной борьбе в Кремле», чреватой всеобщей помиловкой и пр., высасывается из гораздо более пустых текстов. Хорошо, что на эту телегу обратил внимание Сергей Адамович Ковалев, в то время — уполномоченный по правам человека при ВС СССР. Человек достаточно трезвый и мало очарованный светлым образом «зэка–Богоносца», он прекрасно понял, в какое мочилово по зонам может превратиться эта акция. Ведь не даром одним из самых тяжелох нарушений режима был отказ от работы. То, что на забастовку поведутся и менты, он, естественно, не верил. И при Верховном совете срочно была создана группа наблюдателей, в которую входило и немало бывших политзэков, чтобы попытаться хоть как-то предотвратить самые тяжкие предполагаемые последствия этого призыва. Нам выдали грозные бумаги на бланках и с печатями Верховного совета СССР и даже связались с почти всеми отделами ГУИТУ на предмет «содействия группе наблюдателей ВС». Мне, как человеку знакомому с положением в республике, выпала Карелия. Прокатились мы тогда с фотографом по всем точкам — от СИЗо до «тубзоны» и строгача, заглянули в каждый «трюм», пообщались с ментами и зэками. Жалко, что мой тогдашний двухполосный материал об этом в «Демократической России» пропал. Единственное, что я нашел в сети — статья в республиканской газете присоединившегося к нашей группе уже в Петрозаводске Эдика Хямяляйнена, бывшего питерского политзэка.
В общем, слава Богу, обошлось без больших эксцессов. В Карелии на призыв Абрамкина повелись только три–четыре человека, их, естественно, загасили в трюм, но больших претензий по этому поводу у них не было, знали, на что идут. Да, вобщем-то, уже тогда зоны не обрабатывали сами себя, производство пробуксовывало, так что большинству, особенно семейным, отказываться от работы было не резон.
Впрочем, вся та масса нелестных слов, которую Валере пришлось тогда выслушать, в том числе и от самых уважаемых им людей, от романтизации зоны его не отучила, судя по этой лекции. Личный опыт, блин. Я помню, как меня зацепило в одной, давно забытой монографии по лингвистике утверждение, что студенты третьего курса на фольклерной практике записывают гораздо менее точно, чем первокурсники. Просто они уже знают, «что они должны услышать», вот и слышат то, что «должны», а не то, что на самом деле произносится. Советский интеллигент совершенно точно, из книг, дворовых баек, из всего «опыта своей духовной жизни», совершенно точно знает — как оно там, на тюрьме. И иногда «попадает», если не научается «сечь поляну». А иногда — нет. Включается в игру «жизнь по понятиям» на полном серьезе, да и человек он хороший и — проносит Бог. И тогда всю оставшуюся жизнь он проживает с убеждением, что встретился с «народом–Богоносцем», с благородными Жанами Вальжанами, что — так надо жить.
И вот Валера совершенно искрене, на протяжении трех абзацев заявляет:

«В зоне нет убийств, нет краж.
… … …
…За шесть лет мне лично пришлось участвовать в убийстве семи человек.
»

И?..

И еще не могу удержаться от цитаты:

«Один из моих докладов назывался “Тюремная разборка как возможная модель российского правосудия”. Это я не для экзотики. Я думаю, что если бы реформаторы изучили опыт тюремных разборок, они, может быть, и поняли бы, каким должно быть российское правосудие. В этом докладе я говорил о том, что, прежде всего, в зоне используются принципы традиционной культуры, обычного права. Но скажу больше: в основе тюремных разборок лежит библейское, даже евангельское правосудие.»

Это даже не пиздец. Это — ПИ-И-ЗДЕ-Е-ЕЦ!, для того, кто личо сталкивался с толковищем. При мне, уже в осужденке, «судили» одного «козла». Он по прошлой ходке то ли шнырем был, то ли нарядчиком, не помню уже. И вспоминать не хочется. Вмешиваться я не имел права, так как уже поставил себя на «хата у нас одна, а малины разные», но ощущение грязи и собственной трусости за то, что не вступился — осталось.
Впрочем, собственные тюремные воспоминания — как-нибудь потом. Хотя в них ничего особо «страшного» нет. Да, скученность (10-11 человек в камере 3х3х3), да грязь, вонь и неизбывный запах дуста, при помощи которого боролись в платяной вшой, посыпая им матрасы, чужого дерьма из незакрывающегося очка. Да, по началу, совершенно чуждое окружение, с которым непонятно, как себя держать… Впрочем, если держать глаза открытыми, а рот закрытым, то быстро принюхаешся и найдешь свое, и даже не самое отстойное, место и в этом мире.
Впрочем, что-то меня понесло. Расписался, пока дети спят :-)
Хорошо, все же, когда не один компьютер в доме. Есть хоть чем-то купировать ломку, как когда-то «кодой-с-ноксом» (кодеин с ноксироном, для тех, кто в танке).
starche

Вот такие дела…

Это надо же так засрать любимый комп! Половина программ отказывается работать даже после неоднократной переустановки и чистки реестра (Corel Disigner, например, или PDF Transformer, или ER Mapper. Хорошо, хоть Автокадовский плагин его не сдох.), другие ругаются мерзкими окошками на битые dll-ки, что ужасно раздражает. А ведь главное — все своими кривыми ручками наворотил, скотина!
А переустанавливать систему влом. Не столько систему, это-то, как 2 байта переслать, а вот ставить потом все, что жизненно необходимо… Оказывается, что слишком много мне на компе "жизненно необходимо", т. е. нужно, может не столько для зарабатывания грошей, а хотя бы просто для помощи хорошим людям :-(
Все-таки, Виндоза не слишком хорошо приспособлена для работы с большим набором ломанного софта…

Из доброго — нашел способ, как из вот такого вот дерьма
fashla


грамотно (то есть, чтоб проверка в поле не выдала) сделать, если и не конфетку, но вполне приближенную к реальности картинку:
good


Правда, мне за "грамотность" решения не платят, но все равно приятно. Использовались Autocad, QEditor, Credo и мои кривые ручки.
starche

Раскаятельное

Кажется вчера, по собственной невнимательности к реакции собеседника, и от тщательно заныкиваемого смущения, задел симпатичного и уважаемого мной человека :-(
Не будучи коротко со мной знакомы, люди совершенно не обязаны знать о моем неприятии "высокого штиля". Как и о том, что в моем исполнении фраза "га-авно кипит и выплескивается" вполне тождественна тому, что в наши школьные годы называли "активной, блядь, гражданской позицией" ( a parte: до сих пор с трудом себе ее представляю: если активная, то почему позиция? Позиция, это ведь что-то статичное, пассивное… [офицеры,…!]), а босый граф обозначил, как "Не могу молчать".
Увы! Превентивно шаркаю ножкой и приношу покаяние за непонятку.
На будущее, личным знакомым (друзья-то в курсе) — если Антик сдавленно сипит: "Бля-а-а-а!", это значит, что он тает от нежности…